от фрыштика до техноложки: как менялся петербургский сленг

Сначала был фрыштик

Мы уже разбирали московский акцент, поэтому пришла пора ответочки из Питера. Петербург с самого начала собирал речь из разных языков и привычек. В новую столицу приезжали люди с разным опытом, ремёслами и культурными привычками. Вместе с ними приходили новые городские порядки, технологии и бытовые реалии, для которых в русском языке не всегда сразу находились привычные названия. Так в речь входили заимствования из европейских языков. Сейчас они звучат почти незаметно, но когда-то помогали описывать город, который быстро рос и внимательно смотрел на Европу.

i

Один из старых петербургских примеров — «фрыштик» или «фриштик», разговорное название завтрака от немецкого Frühstück. Был и глагол «фриштыкать» – завтракать. Сейчас слово звучит немного музейно и сразу вызывает в воображении старый Петербург с неспешным утром и газетой за завтраком. Но интересно оно не только этим: такие местные словечки появились задолго до современных городских мемов, шавермы и вечных споров о бордюрах.

Словарик петербуржца

Есть слова, по которым Петербург узнают почти сразу. «Парадная» пришла из дореволюционного дома: главный вход вёл к парадной лестнице, а хозяйственная жизнь шла через двор и чёрные лестницы. После революции квартиры дробили, уклад менялся, а слово осталось. Поэтому даже в доме с домофоном и облупленной краской «парадная» звучит шире, чем «подъезд». Поребрик чаще вспоминают рядом с московским «бордюром». Разница скорее в привычке речи, хотя у слова есть и словарная биография: так называют край тротуара и вид кирпичной кладки.В Петербурге поребрик закрепился так сильно, что в 2017 году получил памятник вместе с московским бордюром. Монумент создали по проекту архитектора Вячеслава Бухаева, одного из авторов памятников Чижику-Пыжику и Сергею Довлатову.

i

В быту тоже хватает своих слов. Булкой здесь могут назвать белый хлеб, хлебом — чёрный. Греча и кура живут в списках покупок и коротких разговорах у прилавка. Шаверма пришла уже из новой городской жизни. В 1990-е уличная еда быстро входила в городские тренды, а единой нормы ещё не было: название передавали через разные языки и произношения. В Москве прижилась шаурма, в Петербурге — шаверма. Словари догнали речь позже.

i

Пышка из другой истории. Само слово старое, родственное «пыхтеть» и «пышный», но в Петербурге оно стало частью ленинградского общепита: горячее тесто в масле, сахарная пудра, кофе с молоком и пышечные, куда ходили годами.

Когда город был Ленинградом

В петербургской речи есть слова из Ленинграда второй половины XX века. Самое узнаваемое — бадлон, тонкий свитер с высоким горлом, который в других городах чаще зовут водолазкой. Слово связывают с Ban-Lon — синтетическим материалом для трикотажа. В Ленинград такие вещи попадали через моряков, загранкомандировки, торговлю, фарцовку и личные связи. Сначала так называли ткань, потом слово расползлось почти на любую водолазку. В петербургском бытовом словаре рядом живут пухто, карточка, хабарик, кулёк, стёрка. Пухто расшифровывают как пункт утилизации и хранения твёрдых отходов. Карточкой называли проездной, хабариком — окурок, кульком — пакет, стёркой — ластик.

i

Есть и тяжёлая часть, связанная с блокадой. В городе появлялись слова голода, пайка и выживания: граммиками называли драгоценные граммы хлеба по карточкам, дурандой — жмых, который использовали в пищу, повалихой — похлёбку из случайных и доступных продуктов, сладкой землёй — землю с примесью сахара с разрушенных складов, хряпой — грубые капустные листья и кочерыжки. Эти слова остались в воспоминаниях, книгах и семейных рассказах. Это уже не городской сленг в привычном смысле, а слова, связанные с конкретным историческим опытом.

Почему Петербург всё сокращает?

Современный сленг часто растёт из маршрутов. Город большой, названия районов и станций длинные, а в обычном разговоре нужно быстро объяснить, где ты и куда едешь. Так у официальной карты появляется второй слой — разговорный. Васька значит Васильевский остров или район у «Василеостровской», Петроградка – остров и станцию, Техноложка – «Технологический институт» и всё рядом. Старуха, Просвет, Гражданка работают так же: одно короткое слово сразу даёт место, ветку метро и примерное направление. Эта привычка не новая. Петербург давно обрезает длинные названия до удобного размера: Гостиный двор становится Гостинкой, Апраксин двор — Апрашкой, Сенная площадь — Сенной.

i

Городской язык постоянно обновляется. Одни слова стареют вместе с домами и семейными привычками, другие залетают в чаты, держатся пару сезонов и исчезают. Петербург в этом смысле остаётся верен себе. Его легко узнать по интонации, даже если меняются слова и привычные выражения. Пока кто-то придумывает новые словечки, а кто-то ворчит на них в комментариях, город продолжает говорить по-своему. И это, кажется, никуда не денется.