от ятя до синей «м»: кто решал, как выглядят буквы петербурга

Пётр берётся за буквы

Петербург ещё строился, когда Пётр I начал менять вид русской печатной книги. В 1708 году царь запустил реформу шрифта, а 9 февраля 1710-го утвердил окончательный вариант гражданской азбуки. Для светских изданий ввели более простые начертания, в которых было меньше элементов старого церковного письма. Церковные книги продолжили печатать по прежним правилам. Пётр не ограничился указом и лично правил пробные листы азбуки. Он вычёркивал неудачные варианты букв и оставлял те, которые должны были попасть в новый набор. Так у реформы быстро нашёлся арт-директор — сам царь. Ять ѣ петровскую реформу пережил. К XIX веку в литературном произношении он обычно совпадал с «е», но на письме сохранялся. Школьникам приходилось запоминать, почему нужно писать «хлѣбъ» и «лѣто», хотя на слух никакой разницы уже не было.

i

Новая столица нуждалась в собственных книгах. В 1711 году в Петербурге заработала первая типография. Станок и мастеров для неё перевезли из московского Печатного двора. В 1727 году открылась типография Академии наук, которая вскоре стала одним из главных центров научной печати в стране. При ней работала словолитня – мастерская, где отливали металлические буквы для ручного набора. Из книг буквы постепенно вышли на улицу. На панораме Невского проспекта Василия Садовникова 1830-х текстовые вывески соседствуют с рисунками и тянутся узкой полосой вдоль первых этажей. Но скоро одного этажа им станет мало.

i

Вывески захватывают фасады

Во второй половине XIX века торговцы перехватили городской голос. Вывески поднялись над окнами и заняли простенки. Самые настойчивые добрались до брандмауэров — глухих торцевых стен домов. Новому магазину приходилось перекрикивать соседний, поэтому буквы становились крупнее и забирали всё больше места. Печатный текст тоже включился в гонку за внимание. В 1854 году Осип Леман открыл в Петербурге словолитню. Она выпускала готовые наборы шрифтов для книг и газет. К началу XX века продукцией Лемана пользовались типографии по всей империи, причём значительная её часть отправлялась за пределы столиц.

i

Архитекторы модерна пошли дальше и встроили рекламу в само здание. В 1904 году Павел Сюзор завершил Дом компании «Зингер» на Невском проспекте. Название фирмы здесь не выглядело случайной табличкой: оно стало частью архитектурной композиции. Стеклянный глобус над угловой башней превратил бренд в элемент городского силуэта. Старые вывески иногда возвращаются буквально из-под штукатурки. В 2018 году на доме № 11 по 4-й линии Васильевского острова обнаружили надпись «Магазинъ И. И. Старожилова» и рекламу сигар. Такие находки называют вывесками-призраками. Конечный «ъ» сразу выдаёт возраст текста. Реформа 1917–1918 годов отменила его обязательное написание после согласной в конце слова и исключила ять из алфавита. Следом художники изменили уже не состав алфавита, а поведение слов на странице.

Влияние авангарда

В 1920-е художники авангарда вытащили текст из-под картинки. Слова пошли по диагонали, а размер букв начал задавать темп чтения. Надпись больше не объясняла изображение – она сама стала изображением. Для заголовков часто использовали палочный шрифт. Его буквы строились из линий примерно одной толщины и обычно обходились без засечек. Такую надпись было легко нарисовать от руки или размножить по трафарету, поэтому плакат мог быстро реагировать на новости.

i

В апреле-мае 1920 года при Петроградском отделении РОСТА создали специальный плакатный отдел. Его возглавил Владимир Козлинский, а Владимир Лебедев стал одним из его помощников. Агитационные плакаты создавали по свежим телеграммам и выставляли в пустующих магазинных витринах. Теперь витрина продавала не товар, а идею, поэтому у рисунка с короткой подписью оставались секунды, чтобы зацепить прохожего. Лебедев сводил фигуры к крупным цветовым пятнам, а буквы использовал как детали композиции. За время работы над «Окнами РОСТА» он создал около 600 плакатов. Через три десятилетия текст как часть пространства спустился под землю — в ленинградское метро.

Спускаемся под землю

15 ноября 1955 года в Ленинграде открыли первую очередь метро от «Автово» до «Площади Восстания». В тот день пассажиров приняли семь станций. «Пушкинская» тоже входила в первый участок, но открылась только 30 апреля 1956 года: строительство задержали сложные работы в зоне плывуна. Одного шрифта для всех названий у первой очереди не было. Каждую станцию проектировала собственная команда, поэтому надписи и буквенные детали подчинялись конкретному интерьеру. Их специально рисовали или собирали из камня и металла, а не выбирали из единого набора.

i

На «Кировском заводе» архитектор А. К. Андреев встроил в оформление фирменную заводскую «К». Буква появилась в потолочной лепнине внутри венка со звездой. Здесь текст не помогал найти выход и не сообщал название станции: он связывал интерьер с предприятием, которому была посвящена станция. Так в петербургской подземке появились разные слои типографики. Исторические буквы работали как часть архитектуры, а служебные указатели должны были помогать пассажиру найти нужный путь. Поэтому искать одного автора «шрифта всего метро» было бы неправильно.

Синюю «М» придумывает Аскольд Кузьминский

Первое время у ленинградского метро не было собственной эмблемы. Над входами ставили общую для советских подземок заострённую «М». В Москве её красили в красный, а в Ленинграде — в синий. За новым знаком метро обратилось к дизайнерам в 1991 году. Композицию будущей «М» создал Аскольд Кузьминский, а Михаил Ивашин помогал разрабатывать фирменный графический стиль. Работа заняла около полугода: дизайнеры изучили знаки других метрополитенов и перебрали сотни эскизов.

i

В 1992 году у Петербурга появилась собственная округлая «М». Её основания напоминают тоннельные своды, а сходящиеся линии – эскалаторы. Синий цвет сохранили, но вместо общесоюзного символа город получил знак, который нельзя перепутать с московским. К этому заказу Кузьминский пришёл с большим опытом промышленного дизайна. С 1963 по 1995 год он работал ведущим дизайнером в Ленинградском филиале ВНИИ технической эстетики. За это время Кузьминский участвовал более чем в 200 проектах и получил 38 авторских свидетельств на промышленные образцы. В 1994 году он также создал знак «Э» для Эрмитажа. Получается, две буквы, по которым Петербург узнают без подписи, — «М» метро и «Э» Эрмитажа — придумал один дизайнер.

Фасадам прописывают кернинг — как город регулирует расстояние между буквами

Пока метро получало собственный фирменный стиль, улица 1990-х жила по законам конкуренции. Магазины старались сделать вывески крупнее и ярче, чтобы прохожий заметил их раньше соседних. Свобода быстро обернулась визуальным шумом: пластиковые короба закрывали фасады, а надписи спорили с лепниной. В 2017 году постановление правительства Петербурга № 40 утвердило подробные эстетические требования к вывескам. Позже документ несколько раз обновляли. Теперь город определяет не только место конструкции на фасаде, но и то, как должен выглядеть текст. На одной вывеске можно использовать не больше двух гарнитур. Гарнитура — это семейство шрифтов с общим рисунком букв. Например, обычное и жирное начертания одной гарнитуры не считаются двумя разными гарнитурами. Для коммерческих обозначений и зарегистрированных товарных знаков действуют исключения.

i

Дальше правила забираются прямо внутрь слова. Кернинг — это настройка расстояния между конкретными парами букв с учётом их формы. Например, «А» и «V» можно поставить ближе друг к другу, чем две прямоугольные буквы. Без такой настройки одни знаки слипаются, а между другими возникают визуальные дыры. Ставить буквы вертикальным столбиком регламент тоже запрещает. Документ даже перечисляет допустимые гарнитуры. Helvetica указана среди новых гротесков, PT Sans Pro — среди гуманистических гротесков, а Rodchenko — среди шрифтов в стиле конструктивизма. Получается, чиновники регулируют не только размер вывески, но и её шрифтовое настроение.

От станционных надписей к единой навигации

У городской типографики есть противоречивая задача. Историческая надпись может быть декоративной и необычной, потому что она рассказывает о времени и месте. Навигация должна действовать иначе: пассажиру важно быстро прочитать название станции и понять, куда идти. Поэтому современные указатели и официальная схема метро стремятся к единообразию. Одинаковая логика подписей помогает не рассматривать каждую букву, а сразу считывать маршрут. Это не отменяет исторические надписи на станциях — они просто решают другую задачу.

За три века у петербургских букв так и не появился один хозяин. Пётр I утверждал их форму указом. Торговцы растягивали названия по фасадам. Художники авангарда превращали строку в изображение, а архитекторы метро встраивали буквы в камень и металл. Сегодня вывески подчиняются городскому регламенту, а навигация – общей системе. Поэтому у Петербурга нет главного шрифта. Город узнаётся по тому, как каждая эпоха заново договаривается о своих буквах — и оставляет следующей право всё переписать.

Изображения и видео: @gtrftv, @nevaguide, @maksim.sotnikov_