
∞ вопросов к «другому делу»
Юлия Алексеева

Эта рубрика о классных местах города, которые мы находим, отправляемся в гости и задаём восемь вопросов их создателям. «Другое Дело» — галерея антиквариата и культурно-образовательная площадка в особняке XVIII века. О сохранении наследия, влиянии Чехова и историческом диване рассказывают сестры-основательницы Владислава и Полина Марковы.
Что в статье:
Как вы оказались в этой локации?
Мы живём совсем рядом и гуляем со своими борзыми в саду имени Баумана. С детства питаем слабость к старинным усадьбам, мемориальным музеям и вообще к старине. К усадьбе Голицыных присматривались давно, а однажды просто решили зайти и спросить: «А можно ли у вас тут открыть галерею?». На тот момент у нас уже был довольно успешный проект с фокусом на истории и исследовании старинных предметов. Как только мы увидели два зала усадьбы Голицыных, пусть и в запущенном состоянии, сразу почувствовали: это оно. Что здесь будет бурлить культурная жизнь. Потом оказалось, что когда-то она здесь и бурлила — около двухсот лет назад. Мы просто вернули части усадьбы её истинное предназначение, пусть и в меньшем масштабе.

Опишите концепцию тремя словами?
Тут несколько вариантов: · эстетическое убежище для своих; · прошлое лечит настоящее; · прошлое как опора.

А теперь не тремя словами?
Галерея «Другое Дело» — это пространство, выросшее из любви к красоте, памяти и преемственности. Проект зародился в 2018 году и изначально был посвящён истории материального наследия через призму коллекции антикварных предметов декоративно-прикладного искусства. С обретением площадки проект превратился в место встречи ценителей эстетики старины и живого звучания академической и джазовой музыки. В интерьерах старинного особняка прошлое — это не музейные экспонаты, а полноправные собеседники, способные утешить, вдохновить и напомнить, что испокон веков стремление к красоте возвышало и развивало человека. Миссия галереи — сохранять и передавать культуру как акт сопротивления вызовам турбулентных 20-х годов XXI века. В эпоху утраты смысла именно искусство способно вернуть нам ощущение опоры и достоинства, стать терапией и тихим сопротивлением хаосу.
Чем вы вдохновлялись, создавая пространство?
Мы вдохновлялись своей ностальгией по детству, в котором было множество загородных усадеб, и особенно — воспоминаниями об усадьбе Антона Павловича Чехова в Мелихово. Благодаря дружбе нашей мамы с командой музея мы проводили время в усадьбе не как посетители, а как гости: могли прикоснуться к мемориальному роялю и посидеть за столом Чеховых. Запах мемориального музея для нас — это запах счастливого, насыщенного и многогранного пребывания в настоящем моменте. Это ощущение погружённости в наследие, возможность прочувствовать историю, вдохнуть её без барьеров и запретов вдохновили нас создать пространство, в котором люди смогут проживать момент соединения с самыми разными эпохами.

Какой опыт получает ваш гость?
У нас можно сидеть на антикварной мебели, пить кофе из старинного фарфора, слушать джаз в танцевальном зале князей Голицыных — словом, быть вписанным в непрерывную историю. Это правда ценно. Мы не случайно называем галерею эстетическим убежищем для своих: в турбулентную эпоху, во времена высокого уровня тревожности место, которое вырывает из привычного контекста и создаёт безопасное окружение из предметов, переживших гораздо больше всех нас, может стать терапией для уставших от 20-х годов XXI века.

Книга, фильм и музыкальное произведение, ассоциирующиеся с вашим местом?
Кино · «Лучшее предложение» (итал. La migliore offerta) — 2013 год, режиссёр Джузеппе Торнаторе. · «Семейный портрет в интерьере» (итал. Gruppo di famiglia in un interno) — 1974 год, режиссёр Лукино Висконти. Музыка · Владимир Мартынов, «The Beatitudes» / «Блаженства» — сочинение 1998 года (для вокального ансамбля), существует также версия для струнного квартета 2005 года. · Belle and Sebastian, «I Want the World to Stop» — песня с альбома Write About Love, выпущенного в 2010 году. Книги · Юрий Лотман, «Беседы о русской культуре». · Антон Чехов, «Дом с мезонином».

Любимое место в пространстве?
И мы, и борзые обожаем наш бидермайеровский диван. Чтобы достать его из избы, где он простоял почти два века, пришлось распиливать окно. Потом он очень долго находился на реставрации. Мы очень к нему привязаны.




